Джиалгри
Дурь генерирую изнутри
Публикуется с любезного разрешения автора.

Держитесь подальше от торфяных болот

Автор: hanna-summary
Жанр: АУ, детектив, местами стёб
Категория: джен с элементами гета
Размер: мини
Дисклеймер: Все права у Конан-Дойла.

Неправ был профессор, все не так было.

(Четвертая стадия толкинутости).

- Посмотрите, что там, Уотсон! – Холмс, не прерывая бритья, мотнул подбородком в сторону стопки конвертов, которую миссис Хадсон положила на край подноса, и тут же чертыхнулся – чрезмерно экспрессивный жест стоил ему нескольких капель крови.
Я не понимал, отчего он нервничает. Апатию, переходящую в истерику, на фоне полного отсутствия работы для мозга я уже изучил. Ажитацию при запахе свежего следа – тоже. Видел пару раз, пожалуй, и гневную взвинченность человека, только что потерпевшего поражение. Но в данном случае было не первое, не второе и уж тем более не третье. Я пожал плечами, отказываясь разгадать его, и принялся перебирать конверты.
- Счета… Еще… официальное из Скотленд-ярда – кажется, штампованные благодарности Грегсона… от Майкрофта… рождественская открытка – долго же она путешествовала! – еще от мистера Дж. Эванса из Британского музея…
Я не успел договорить – длинные пальцы Холмса выдернули письмо из моих рук. Не прибегая к ножу для бумаг, он разорвал конверт и быстро пробежал глазами его содержимое.
- Я был идиотом, Уотсон! – возгласил он, падая в кресло. – Да и вы не лучше меня! Читайте!
Я с любопытством просмотрел листок. Это был стандартный бланк результата экспертизы – насколько я успел понять, мистер Эванс анализировал какую-то краску с частицами лака, отосланную ему Холмсом несколько недель назад. Заключение содержало вывод: первый из исследованных образцов датировался XVII веком, второй – самым концом XIX.
- Ну и что? Какую краску он исследовал? – я вернул конверт на поднос.
- Два образца краски, Уотсон, - Холмс оторвал руки от лица – он все еще выглядел глубоко потрясенным. – Я был болваном! Что ж, мне наука – нельзя относиться небрежно даже к такой прикладной мелочи жизни, как искусство портретиста.
- Два образца краски… они…
- Они с одного и того же портрета, друг мой. Только первый – с рукава злосчастного сэра Хьюго. А второй – с его лица.
- Но это означает, что портрет…
- … был подправлен! Почему это сразу не пришло мне в голову? Куда как просто – несколько мазков кистью, и сэр Хьюго, которого никто из нас и в глаза не видел, становится как две капли воды похож на беднягу Ванделера, который все время маячит у нас под носом, как один из основных подозреваемых.
- То есть на Баскервиля?
- На Стэплтона, если вам будет угодно. Фамилии Баскервиль этот несчастный никогда не носил, нас с вами ввели в заблуждение. Почему мы так решили? Нас подтолкнул старинный портрет да знание о том, что у сэра Чарльза был племянник. Племянник оказался волею судеб в Коста-Рике, женился на сеньорите Гарсиа – на этом следы его терялись. Так заманчиво было представить себя появление этой парочки сначала в роли Ванделеров, держателей печально известной школы для мальчиков, затем в роли Стэплтонов.
- Но Холмс, а как же собака? Она действительно существовала! Лестрейд застрелил ее, я сам осматривал ее тело!
- Разумеется, существовала! Она до смерти напугала бедного сэра Чарльза. Она стала причиной гибели злосчастного Селдона. Она сожрала маленького Снупи. Только одно «но» - Стэплтон этой собаки в глаза не видел. Как ученый-естественник, он никогда всерьез не рассматривал старинную легенду. Да, совесть его была нечиста – несчастье в школе лежало на нем тяжким грузом, недаром он сменил фамилию, поспешно оставил Северный Йоркшир вместе со своей женой, выдавал ее за свою сестру… Нечистая совесть и привела его к такой ужасной смерти в Гримпинской трясине – представьте себе, он вообразил, что вся эта шумиха с привлечением великого сыщика с Бейкер-стрит – ради его скромной персоны, и попытался спастись бегством. Правда, я не думаю, что это Стэплтон перед попыткой побега так жестоко связал свою супругу.
У меня голова пошла кругом от всех этих удивительных новостей.
- Не сама же она себя связала, право, Холмс, вы порой говорите странные вещи!
- Разумеется.
- Но кроме них двоих, в доме никого не было!
- Неужели? – Холмс оперся о каминную полку. – В доме в тот день был гость, если вы помните. Миссис Стэплтон, как и подобает даме, удалилась, оставив мужчин одних. Чего проще – попросить у любезного хозяина взглянуть на коллекции насекомых, пока тот занят приготовлением напитков. Много времени это не заняло, уверяю вас.
- Господи! Сэр Генри… сэр Генри связал Бэрил?
- Да, по ее же просьбе. Они были сообщниками, если вы еще не поняли, дорогой мой друг! Сами посудите – кто вообще получил хоть какую-то выгоду от всей историей с собакой? Ну конечно, сэр Генри, и только он один – он получил наследство и вступил во владение Баскервиль-холлом. Не могу сказать наверняка, были ли они с миссис Стэплтон знакомы раньше, однако возникшее между ними чувство сразу подсказало обоим, кого сделать козлом отпущения. Миссис Стэплтон еще и всерьез мечтала о мести мужу после случая с Лорой Лайонс – ведь там была не просто интрижка, а кое-что посерьезнее.
- Но как связанная женщина могла выпустить собаку? – не сдавался я, не желая до конца поверить в такой поворот событий. – Не бродило же это страшилище на свободе заранее?
- Был и третий сообщник, это очевидно. Сэр Генри никогда прежде не бывал в своем родовом поместье. Он не был знаком со своим дядей. Он едва ли даже был в курсе семейного предания. Третьим сообщником был Бэрримор – верный слуга. Полагаю, сэр Чарльз намеренно или случайно, но чувствительно оскорбил его, а скорее – заподозрил что-то насчет родства с Селдоном. Ведь столько лет многие поколения Бэрриморов верой и правдой служили Баскервилям, нужна была серьезная причина, чтоб Берримор пошел на такое.
Если мы допустим, - продолжал Холмс, кружа по комнате, - что Бэрримор замешан, все встанет на свои места. Кто лучше него, старожила тех мест, знал окрестности и болотные тропки? Кто был осведомлен о состоянии здоровья сэра Чарльза? Кто с детства читал и перечитывал романтически-жутковатое предание о нечестивце Хьюго? Наконец, без ведома Бэрримора едва ли можно было подделать портрет – так или иначе, но снять со стены его бы пришлось, как вы себе это представляете в обход усердного слуги, следящего за всем в доме?
Именно Бэрримор кормил собаку, которую держал то в самом сердце Гримпинской трясины, то в одной из многочисленных хозяйственных построек Баскервиль-холла. Заказы на большие объемы провизии как-то естественнее смотрятся, когда они исходят из большого поместья, а не из скромного домика, хозяин которого не держит слуг. Именно Бэрримора мы видели в Лондоне – как легко любому мужчине принять облик человека с бородой, не правда ли, но как трудно человеку с естественной длинной бородой замаскироваться – вы когда-нибудь думали об этом? Его вызвал в Лондон сам сэр Генри, встревоженный активностью, так некстати проявленной доктором Мортимером. Появление в этом деле вашего покорного слуги и вовсе перепугало его. Теперь назад дороги не было, случай с собакой нельзя было замять, он должен был получить объяснение – то есть должен был найтись виновный! Поначалу, полагаю, сэр Генри рассматривал кандидатуру Селдона, но после несчастного случая с беглым каторжником выбирать стало практически не из кого. Стэплтон подходил по всем статьям – нестарый, достаточно крепкий, чтобы справиться с крупным зверем, неоднократно хваставшийся всем и каждому, что ориентируется на болотах, чужак – что немаловажно, да еще и с темным прошлым. Где одна смена фамилии, там и две!
Но занервничавший сэр Генри успел-таки совершить один прокол, прежде чем их план получил должную стройность, при деятельном участии Бэрримора, которого я осмелюсь назвать мозгом всего преступления.
- Какой же, Холмс?
- Ботинок! Мне следовало бы больше внимания обратить на рассказанную им нелепицу. Посудите сами, кто в здравом уме и твердой памяти станет покупать новые коричневые ботинки, чтобы перекрасить их немедленно в черный цвет, да еще и ваксой! Звучит как бред сумасшедшего, но мы с вами проглотили и это, чем, полагаю, внушили преступникам небывалое презрение к нашим умственным способностям. И они были правы – им почти удалось нас обдурить!
Я не знал что и подумать. Вскочил, но вынужден был тут же снова опуститься в кресло. Ноги мои подкашивались. Невероятно! Какая трагическая ошибка! Как мы могли быть так слепы! И как потрясающе Холмс раскрыл это дело – пусть с опозданием, человеческую жизнь уже не спасти, но все же – дело раскрыто!
Холмс смотрел на меня каким-то странным взглядом, и глаза его блестели. Вдруг он расхохотался и хлопнул меня по плечу.
- Купились, друг мой? Здорово я вас разыграл, признайте? Поверили?
- Но как же… Стэплтон… Сэр Генри… Бэрримор…
- Все это я только что выдумал на ваших глазах. Ошибки быть не могло – Стэплтон действительно был в родстве с Баскревилями. А это, - Холмс потряс отчетом, - Майкрофт попросил меня об одолжении. Он сомневался относительно подлинности двух миниатюр Хиллиарда, которые ему приглянулись, и, как видим, не зря – вторая оказалась поддельной.
Я с трудом переводил дыхание. Кажется, для моих умственных способностей это было уже чересчур.
- Сэр, - раздался скрипучий голос миссис Хадсон от двери гостиной. – К вам посетитель! Он очень бледен и говорит, что хочет сделать жизненно важное признание. Его имя Бэрримор, сэр.

Оригинальный пост

@темы: Юмор, Экшен, Фик, Мини, Джен